Мария

Я — гештальт‑терапевт, врач, клинический ординатор по специальности Психиатрия. Это означает, что я соединяю психологический и медицинский взгляд: слышу ваши чувства и одновременно понимаю, что происходит с нервной системой, психикой и телом.

Но главное — я хорошо знаю сама состояния, с которыми часто приходят клиенты:

послеродовую депрессию;панические атаки;жизнь с агрессивным партнёром;развод и одиночное материнство;созависимость, когда «понимаю, что мне плохо, но уйти не могу».

Я выросла старшим ребёнком в семье из трёх детей, где родители — врачи. Отсюда раннее чувство ответственности, «надо» и ориентир на достижения. Медицинский институт был естественным продолжением семейного сценария. На третьем курсе я родила сына — и началась жизнь «на пределе»: учёба, малыш, усталость, послеродовая депрессия, отсутствие поддержки и партнёр, который много играл и позволял себе поднять руку.

В какой-то момент я оказалась одна с маленьким ребёнком, без ресурса, с чувством вины и стыда за развод и с огромным напряжением: «я должна справляться». Параллельно пришла паника — в прямом смысле, в виде панических атак. Тогда я впервые оказалась у психолога.

После окончания меда я пошла работать медицинским представителем — в продажи. Для человека с моим опытом «я должна всем помогать» работа, где нужно продавать, а не поддерживать, оказалась невыносимой. Через 5 лет я честно призналась себе: я выгораю, ненавижу эту деятельность, и если ничего не изменю, то просто перестану чувствовать жизнь.

Как я пришла в гештальт

Я всю жизнь спасала маму, была «удобной», свою агрессию подавляла, а другим позволя­ла выходить за мои границы. В какой-то момент я поняла: именно потому, что я так хорошо знаю это изнутри, я могу стать психологом, который будет по‑настоящему понимать людей в похожих ситуациях.

Я начала обучение в МИГТИКе по гештальт‑терапии, продолжила личную терапию, практику. Параллельно была в отношениях, где партнёр кричал на моего сына, вёл себя резко, а я не могла уйти — созависимость была сильнее здравого смысла.​

В процессе гештальт‑терапии со мной произошли важные вещи:

распаковалась агрессия — я перестала бояться своих чувств и научилась выражать их экологично;​я стала выдерживать близость, при этом не теряя себя;увидела родителей иначе — перестала быть «вечным ребёнком‑спасателем»;меньше стала себя ругать и больше поддерживать — внутри появился взрослый, на которого можно опереться.

Параллельно я поступила в ординатуру по психиатрии. Это тяжёлый, но очень ценный путь: он помог мне лучше понимать депрессии, тревожные расстройства, панические атаки, влияние медикаментов, границу между психотерапией и психиатрией.​

Почти одновременно случились увольнение с должности медпредставителя и получение диплома гештальт‑терапевта. Сейчас психотерапия — моя основная работа, а не «хобби по вечерам», и мне действительно важно развивать практику и выстраивать долгосрочные отношения с клиентами.​

Сейчас я:

живу в тёплых, любящих отношениях с партнёром;продолжаю проходить супервизии и учёбу;поддерживаю и люблю своего сына — подростка, который активно сепарируется, и я знаю, как это — выдерживать боль и агрессию ребёнка и не разрушить контакт.​

С чем я работаю

Тревога и панические атаки

ощущение, что «в любой момент станет плохо»;страх выйти из дома, ездить в транспорте, говорить с людьми;постоянное сканирование себя: «а вдруг это что‑то страшное».

Созависимость и тяжёлые отношения

зависимость от партнёра, который кричит, обесценивает, может поднять руку, но у вас «не получается уйти»;отношения, где вы постоянно «подстраиваетесь», лишь бы не было скандала;чувство, что «без него (неё) я не выживу», даже если внутри уже очень больно.

Материнство, выгорание, одиночное родительство

послеродовая депрессия, когда «должно быть счастливо», а вы не чувствуете радости;ощущение, что вы тащите всё на себе и не имеете права на слабость;вина за развод, за крики на ребёнка, за усталость от материнства.

Подростки и родители

сепарация: подросток хамит, грубит, отталкивает;вы словно теряете контакт, не знаете, как разговаривать и настаивать на своём, не ломая ребёнка;собственная родительская злость, вина, стыд.

Кризисы, профессиональные тупики, деньги

нелюбимая работа, ощущение, что жизнь «проходит мимо», но страшно всё бросить;тяжёлое финансовое состояние, кредиты, усталость от вечного выживания;поиск дела, в котором есть смысл и опора.​

Как я работаю (мой стиль)

В гештальт‑подходе — важны ваши чувства, тело, мысли и то, что происходит между нами в кабинете «здесь и сейчас».​Без насилия и давления: я не говорю вам, как «правильно жить», мы вместе ищем, как правильно именно для вас.​Я достаточно мягкая, чтобы выдерживать вашу боль, и достаточно устойчивая, чтобы выдерживать вашу агрессию и отчаяние. С учётом медицинского образования и опыта: если есть показания к консультации психиатра или вопрос о медикаментах, я не оставлю вас с этим в одиночестве, помогу разобраться и объясню доступно.

Для кого я подхожу

Для женщин, которые устали быть «старшими, ответственными, сильными», но не умеют по‑другому.Для мам, которые пытаются выдержать и любовь, и усталость, и агрессию, и чувство вины. Для тех, кто живёт в созависимости и боится, что без этих отношений не выживет. Для людей с тревогой и паническими атаками, которым важен специалист, понимающий и психику, и телоДля родителей подростков, которые ищут способ сохранить контакт и границы.

Если вы узнаёте себя — можно начать с одной встречи. На ней мы познакомимся, вы сможете задать вопросы, рассказать о своём запросе и почувствовать, подходит ли вам мой формат работы.